Я продолжал учиться в десятом классе, правда, уже в вечерней школе – пошел работать. Сначала мыловаром, а потом меня, как комсомольца перевели в цех, где делали краску для самолетов. С 1 января 1942 года по комсомольской путевке отправили на завод им.Фрунзе, где делали двигатели для штурмовика Ил-2.
Часто навещал военкомат, все время просился в армию, но меня отправляли обратно – не исполнилось восемнадцати. А потом меня направили в Военный Высший Гидрометеорологический Институт, он находился в то время в Ленинабаде. Но только мы приняли присягу, пришла телефонограмма Сталина – институт расформировали. И вот нас, мальчишек, весь первый курс кинули в Харьковское училище химзащиты Красной Армии, под Ташкент. Когда приехали, выяснилось, повар заболел. Командир роты спрашивает: «Кто умеет готовить?». Поднимает руку мой друг и говорит: «Вот, он! Ты же говорил, тебя мать учила готовить?». Вот так я поварил с месяц, на двести человек.
Учились мы до мая 1944-го. А в июне я попал на 1-й Украинский фронт, Луцк, Волынь пришлось освобождать, Львовщину. Служил я в 983-й стрелковом полку 253-й стрелковой дивизии, на должности командира отдельного взвода химзащиты. Три человека, самые пожилые, возили противогазы в батальоны, до тысячи штук на повозке. А оставшиеся шесть человек вместе со мной были в распоряжении командира полка. Мы и окопы рыли под штаб, и когда в ротах оставалось по 20-25 человек нас туда на подкрепление бросали. В общем, как говорят, познал от и до, что такое пехота, насколько там трудно было – и на танках приходилось десантироваться, и стрелять из различного оружия, и из сорокопятки, которую называли «прощай Родина», из огнеметов, из ДШК, это пулемет, двенадцатикалибровый, многое приходилось. С этим взводом я прошел Волынь, Львовщину и попал на Сандомирский плацдарм, принимал участие в его взятии и в обороне. А потом, в январе 1945 года перешли в наступление, прошли всю Польшу и вошли в Германию. И вот там меня перевели в 50-й отдельный батальон химзащиты. Сразу мы получили задание – «дымить» во время форсирования переправу реки Нейсе.
Потом наша рота опять должна была «дымить», на этот раз при взятии Берлина. И по дороге, в 60-ти километрах от Берлина, в поселке Тойпитц мы попали в окружение – из 450 человек вышло только 110. И в ночь с первого на второе вошли в Берлин, нас сразу же бросили на вылавливание эсесовцев – из подвалов, всяких закоулков, трущоб.

Седьмого числа нас перебросили в Чехословакию, и вот по дороге, восьмого числа мы встретились с нашими союзниками под Торгау, на Эльбе, и от них узнали, что немцы капитулировали. Но отмечали девятого, потому что капитуляцию признали не сразу, не было нашего представителя. Весть о победе – это, конечно, прежде всего надежда, что в живых останусь. Ведь самое гнетущее на фронте – когда не знаешь, что будет с тобой через час. Очень много шальных бомб, снарядов, мин, поэтому находишься в постоянной готовности отдать Богу душу. Из-за этого День Победы для тех, кто был на фронте – это наш второй день рождения. Вот уже 65 лет живем – это подарок Бога. Не надеялись остаться в живых, настолько суровая была война.

Наградили меня четыре раза, но получил награды только две, не по своей вине. Первую награду я получил в стрелковом полку, когда на Сандомирском плацдарме было задание поставить минно-огневые фугасы, противотанковые, МОФ сокращенно. Из трех полков только нашему удалось не выдать себя немцам, остальные были разоблачены. Как раз на тех МОФах, что ставил я со взводом, подорвалось два немецких танка и атака захлебнулась.
Позже мы вошли в Грюнберг, сейчас это Зелена Гора, в Польше. Наш полк попал в засаду, и когда знаменосца убило, я подхватил знамя. Рядом разорвался снаряд, но взрывная волна пошла от меня. Только сильно контузило, так что я все видел, но ничего не слышал. Ко мне подходили за знаменем, а я никому не отдаю. Только как подошел командир полка, я ему отдал знамя. Вот, за это я получил медаль «За боевые заслуги». Представили меня также к Медали за Отвагу, когда я помог вытащить красноармейца – его как-то занесло на минное поле, остался без ноги, но выжил. Потом уже в батальоне химзащиты, когда мы были в окружении, генерал-майор Самсонов дал задание прорваться, мне удалось это сделать. Потом, когда я доложил ему, он дал приказ взять домик лесника – уже не надеялись, что выйдем и была команда закопать знамя возле домика. Пока брали домик, пришлось даже идти врукопашную. За это меня представили к ордену Отечественной войны І степени.
Нас в училище хорошо учили. Мы могли стрелять из любого оружия, мне приходилось участвовать и в минировании, и в разведке бывать, и во взятии языка участвовал.

К сожалению, ни с кем из однополчан у меня связи нет. Отношения поддерживаю с другом, мы с ним вместе в училище учились. Он живет в Самаре, Александр Владимирович Любимов. Вот у нас с ним, как говорят, была дружба, участвовали во всех перипетиях. Мы даже с ним составили книгу, назвали «МПВО», никогда не догадаетесь, что это такое. «Мытье полов вне очереди»! Частенько получали наряды.

Отличается, прежде всего, беспечностью. Молодежь моего поколения была намного серьезнее, во многом этому способствовала обстановка в стране – все время шли разговоры о том, что нужно быть готовым к обороне. Было много кружков, например, я занимался в стрелковом кружке, был Ворошиловским стрелком, значок был такой. Гораздо сильнее было стремление к учебе, к знаниям – важна была не просто оценка, а реальное знание предмета. Еще что интересно – не услышать было мата. Не было такого, как сейчас, чтобы матерились, да еще и при женщинах, при детях, никогда себе такого не позволяли. Да и более чопорные, что ли, были – не то что целоваться, обниматься стеснялись. В школах не было разделения на мужской и женский труд, поэтому и взаимоотношения у нас были более товарищеские. Посознательнее была раньше молодежь.
Другое у нас было отношение к физическому труду. У меня с детства есть убеждение, что если человек не трудится, зачем он тогда вообще живет? А сейчас это дело запущенно. Но молодежь в этом не виновата – ей просто не с кого брать пример. Ведь личный пример – это основа воспитания. Такой случай случился с моим ротным. Он дал команду в наступление – «За мной, вперед!». А сам залег в окоп, так вся атака захлебнулась.

Традиция всегда обязательная – приглашать за стол всех своих родственников. Ну и обязательно выпить в честь Победы. Сейчас у меня рюмка колоссальная – оставил 25 грамм. Уметь надо все, в том числе и выпивать.

Ветеранам, конечно же, хотел бы пожелать подольше жить во здравии, а молодежи – помнить, что жить надо для преодоления трудностей, а не только для получения удовольствия. Жизнь без трудностей – она ведь неинтересная, если все легко дается. Надо трудиться, хватать больше знаний – ведь это самая легкая ноша в жизни!

Беседу провела Е.Беликова